Москва в состоянии серьезной обороны

Социальное и национальное расслоение в Москве понемногу дошло до той стадии, когда в городе появляются анклавы, собранные по национальному или социальному признаку. Есть районы, в которых лучше не являться потом захода солнца, а есть районы, куда прохожего несложно не допустит охрана. В разговоре с корреспондентом газеты Точка зрения народный избранник Мосгордумы Михаил Москвин-Тарханов, занимающийся в МГД этой тематикой, рассказал о своем видении ситуации с анклавами в столице.

− Что такое национальные и социальные анклавы в большом городе? Это задача или безобидный атрибут мегаполиса?

− Я не считаю, что национальные и социальные анклавы в Москве не являются проблемой. Это, конечно, проблема, и мы неизменно стремились совершать так, чтобы при предоставлении площадей, при расселении, при размещении наблюдалась социальная и национальная равномерность. Чтобы Первопрестольная оставалась таким взвешенным, сбалансированным городом.

"Власти требуются большие силы, чтобы сдержать эту опасную тенденцию"

Но ибо среда накладывает наш отпечаток - речь идет, по сути, о свободе коммерции. Конечно, диаспоры в целях самоорганизации и обеспечения собственных интересов стремятся селиться компактно. Так же, как и социальные группы: скажем, бизнесмены также отдают предпочтение селиться компактно, в закрытых элитарных поселениях.

И это процессы, контролируемые только до известной степени, а в некоторых случаях и легко неконтролируемые. Так что проблема в этом месте есть, безусловно.

− Как обстояло занятие с национальными и социальными анклавами в старой Москве?

− Безусловно, в старой Москве тоже вечно были подобные анклавы. Особо жили на Сретенке татары, была Грузинская улица, был Армянский переулок, где проживали компактно армяне. Все было: была и элитарная Остоженка, и Хитров рынок, и социальные, и национальные проблемы были.

Интервью

Но должен сказать, что они завсегда рассматривались как раз как проблемы. Все знали, что такое Хитровка, что такое Грачевка, нынешняя Трубная улочка - мы добро знаем эту ситуацию. Но тогда была сильно серьезная верх генерал-губернатора. Какой-нибудь Закревский или Долгоруков мог молниеносно отправить из Москвы любого на три года как нечего делать. Мог и арестовать, подвергнуть суду и административно наказать. Была крайне жесткая власть, и это удерживало от эксцессов.

И, помимо того, в то период многие диаспоры рассматривали Москву как убежище. Грузинская диаспора, армянская диаспора, айсоры - это были люди, бежавшие от весьма серьезных притеснений, из шибко неблагополучных мест - из Ирана, Турции. В текущее время бегут от бедности, а тогда бежали порой от натурального геноцида. Оттого они воспринимали Москву с благодарностью и относились к ней по-другому, и занимались тут бизнесом.

А татары, как, например, и айсоры, давнехонько стали коренными москвичами. И благодаря своему качеству - они не пьют спиртных напитков - они очень ценились в качестве сторожей, дворников, охранников и тоже не бедствовали в Москве и славно себя чувствовали. Так что Столица была достаточно гостеприимным городом, и проблемы разрешается было уладить в случае чего и силовым методом. Но нечасто возникала такая необходимость.

− Что делают столичные власти и общественники, чтобы смягчить ситуацию?

− Мы делаем очень большую работу с диаспорами, с общинами - Обитель национальностей, например, центральный комитет по связям, мероприятия, беседы, уроки толерантности - чего только не делаем. Но все одинаково градус национализма и конфликтности на национальной почве повышается. Хотя этому противостоят и прогрессивные деятели мусульманства, и руководство РПЦ - в общем, довольно полно противостоящих сил.

На эту тему

Ключевые слова: Москва, национализм

Но, к сожалению, это идет снизу. Это идет из глубины. В общем, как сказал мне единственный человек, "все идет от рынка", то есть от базара. Там идет острое соперничество, растут конфликтные ситуации. И власти требуются большие силы, чтобы сдержать эту опасную тенденцию, которая исподволь разрастается.

Но в столице это, как ни странно, совершить легче. Потому что что столица обладает мощными возможностями по урегулированию конфликтов. Значительно опаснее Подмосковье и глубинка.

− Видите ли вы угрозу образования в столице социальных "гетто"?

− Понимаете, это такая же ситуация, как с пригородными поездами. Раньше в электричках ездили все - и профессор, и малый предприниматель-кооператор, и тут же бедняк и более того бомж. А сегодня весь обычный класс и выше пересели на автомобили, и в электричках сменился контингент.

Так же и с жильем − средний класс кто воспользовался ипотекой, кто купил, кто присоединил комнату, кто построил коттедж. Естественно, общественный состав очередников становится все беднее. А сейчас ввели ещё планку малоимущих, резво совершенно будут бедные. Отдельные анклавы будут формироваться из тех, кто не смог оплатить коммунальные услуги и был выселен за долги.

Популярные материалы

• Google оштрафован за непристойные шутки
• Украина оштрафована за ломание правил правил Евровидения
• На миллион долларов Перельмана нашлось невпроворот желающих

В общем, мы, как всегда, повторяем пути западных стран. Повсеместно есть "районы неблагополучия". Я видел в Чикаго таковый микрорайон - в текущий момент его уже сломали - где публика ужасно неблагополучная, так там квартиры и отнюдь были бесплатные.

В общем, Белокаменная находится в состоянии серьезной обороны. То есть благодушия никакого нет. Но стоит понимать, что наши возможности ограничены, мы все-таки демократическое государство. Со всеми нашими особенностями мы все равно не можем силовые меры употреблять к гражданам.

Возможно, было бы увлекательно заметить методологический прорыв в этой области. Вот, кстати, превосходный предмет изучения и разработки для социальных технологов.

Keywords: